Хребет Большой Шатак.

Хребет Большой Шатак является одним из главных горных украшений центральной части юга Башкирии. Географически он находится между реками Большой Авзян (с запада) и Кухтур с многочисленными притоками (на востоке).  Широтно Большой Шатак находится на одной параллели с хребтомКрака, их разделяет долина Белой.

На хребте Большой Шатак. Плато.

Протяженность хребта Большой Шатак составляет около 40 км. Это очень мощный хребет, достигающий в ширину в некоторых местах более километра и тянущейся часто двумя параллельными грядами. Высшая вершина хребта — гора Большой Шатак, с отметкой 1271 метров над уровнем моря.

С точки зрения топонимики, как это часто бывает, возникает полная путаница. Принято считать, что название «Большой Шатак» трансформировалось из башкирского «биш этек», «пять подолов, оборок» Как это произошло не известно. Очевидно дело в распространенной ошибке, произошедшей при переписи с одного источника в другой. Видимо кто-то сократил название и написал «б. шэтек», а поскольку в топографии сокращение «б.» обозначает «большой, то и Б. Шэтек стал Большим Шатаком. Сам же вариант «пять оборок» указывает на пять вершин, пять подъемов, поскольку словом «этек, атак» называют обычно склон горы. То есть «биш этек, атак» — «пять подъемов» или «пять гор». Не зря еще один вариант названия хребта — «биш тау» — «пять гор».

Геологически хребет не однороден и преподносит множество сюрпризов любителям геологии и естествознания. Тут и там на поверхность подымаются скалы, сложенные конгломератами — сцементированными между собой, окатанными булыжниками  и галькой, состоящих из кварцита.

На хребте Большой Шатак. Конгломераты

Происхождение конгломератов на Большом Шатаке показательно и отсылает нас к самой что ни на есть пра-истории Урала, на полтора миллиарда лет назад,когда на месте гор был еще огромный подводный каньон, так называемый Машакский рифт. Галька в конгломератах это те самые обломочные массы, которые скатывались по бортам его и окатывались водой. В дальнейшем, в результате горообразования морское дно стало горами.

Высшая точка хребта, гора Большой Шатак же сложена совсем другими породами, сланцами, которые словно острые кинжалы и перья торчат вертикально и слегка под углом, образуя массив главной вершины. Это осадочные породы, сцементированные глиной. Они тоже когда-то были морским дном. Если разрезать хребет Большой Шатак, то на срезе проявится настоящий слоеный пирог, состоящий из конгломератов, сланцев, песчаников и даже базальтов. Всего таких, так слоев насчитывает восемь.
Высшая точка хребта простирается узким гребнем на расстояние около пятиста метров и имеет две ярко выраженные вершины-останцы. Южная и является главной вершиной хребта.

На хребте Большой Шатак. Плато.

Наличие конгломератов на хребте Большой Шатак позволило выдвинуть гипотезу о том, что в них может содержаться золото. Примером для геологов служит месторождение золота в Восточной Африке, где драгоценный металл действительно добывают из конгломератов.
Золото действительно нашли, но для организации добычи нужны такие затраты, что вряд ли найдется в ближайшее время инвестор. Это и хорошо, а то бы от хребта ничего не осталось.

Еще одной несомненной достопримечательностью хребта является огромных размеров, в несколько квадратных километров плато, где очень хорошо видна граница между условным севером и югом. Здесь встречаются представители альпийских лугов, например горец альпийский и одновременно разнотравье, в котором встречаются и степные виды. Вообще принято считать плато Большого Шатака все-таки горной тундрой. Это самый южный ее очаг. Западнее и восточнее простирается самая настоящая степь с лесостепью, и лесу с тундрой удалось задержаться за счет гор. Гордость Шатака и реликтовые лиственницы, которые никогда не задевал топор дровосека. Некоторым экземплярам около шестисот лет! При этом, по словам ученых-ботаников, в распадках Шатака встречаются и реликтовые ельники, забравшиеся далеко-далеко на юг.

На хребте Большой Шатак. Иван чай

Интересна топонимика хребта. В основном все вершины имеют тюркские названия. Но есть здесь гора, называемая Катушка. То ли переделанное русскими переселенцами башкирское название, то ли от того, что с этой горы начинается спуск в Авзян. То есть отсюда скатываются. Хотя, возможен и совершенно другой вариант, до которого додуматься не представляется возможным. Такое часто бывает в топонимике.

Лес не занимает на плато Шатака большого пространства, в основном он растет по склонам, а плато его открыто. Поэтому на Большом Шатаке чувствуешь простор и уют. Здесь хорошо остановиться и неспешно пожить, делая радиальные выходы  в разные части хребта.

На хребте Большой Шатак.

Вода на Большом Шатаке имеется, но в засуху ручьи склонны пересыхать, поэтому в жаркую погоду лучше запастись водой.

Теперь самое интересное, как добраться до хребта Большой Шатак? Есть три основных маршрута подъема на хребет. В пешем варианте самый короткий — от деревни Исмакаево, находящейся в 18 км севернее села Верхний Авзян. Подъем идет по хорошей тропе, но очень крутой, особенно в завершающей части. Расстояние от Исмакаево до хребта 12 км. Это самый популярный маршрут у туристов. Потому что хотя самый трудный, но зато самый короткий и позволяет посетить Большой Шатак в рамках похода выходного дня. Это реально, даже если пользоваться общественным транспортом или нанимать для заброски в Исмакаево кого либо из местных жителей из Авзяна.

На хребте Большой Шатак. Гора Большой Шатак.

Второй путь, тоже пеший, идет от села Узян и д. Кагарманово, по притокам Кухтура. Маршрут в два раза продолжительнее первого, но зато позволяет не торопясь прогуляться по лесу и вдоволь надышаться, настоянным на хвое воздухом.

Понятное дело, что мы живем в век скоростей и у каждого почти в наше время уже имеется автомобиль. Если у вас имеется внедорожник, то вы можете подняться на Большой Шатак на автомобиле от села Верхний Авзян. Подъем начинается от объездной дороги по дороге, ведущей вдоль ЛЭП. Пр подъеме нужно придерживаться все время самой левой дороги и быть очень аккуратным, т.к. везде тут и там торчат здоровые камни и помять пороги или повредить подвеску не сложно. Тем более, что камни прячутся и в траве.

На хребте Большой Шатак

Сначала подъем крутой. затем постепенно выполаживается и появляются первые скалы. Вскоре дорога выводит на плато. За плато, чуть не доезжая вершины Большого Шатака, 1271, будет ручей и оборудованная стоянка со столом и скамейками. Тропа с Исмакаево также выводит к ней. Здесь удобно встать на ночлег.

На хребте Большой Шатак хорошо в любое время года. Но особенно он хорош в золотую осень, когда лиственницы начинают полыхать золотом.
Ближайшая АЗС находится в Верхнем Авзяне. Здесь же имеется и банкомат Сбербанка.

 

 

Каменные палатки на озере Большое Аллаки.

Эти интересные и своеобразные каменные останцы находятся на севере Челябинской области, на берегу озера Большие аллаки. Это между дорогами Кыштым-Касли-Тюбук и трассой Екатеринбург-Челябинск, чуть южнее слияния этих дорог.

Вроде бы уже и гор никаких в помине нет. Только из далека виднеется на западе кромка хребта Вишневые горы,а здесь куда ни глянь — одна степь. И блюдца многочисленных озер во впадинах. И вдруг, как после дождя, вылезли из земли каменные грибы. Или каменные торты, или… Как не назови, вот кто-то палатками назвал, но все едино завораживает. Все-таки у меня ассоциация больше с грибами. Также. семейкой расположились они на юго-западном берегу озера. Внизу озеро Большие Аллаки шумит, волну гонит, а здесь степной ветер играет зарослями шиповника и ковылем.

Каменные палатки озера Аллаки это выхода гранита на свет божий. Здесь, в Зауралье породы магматизированные в основном и останцы состоят из гранита. Порода эта твердая, от того и уцелели останцы, а что находилось вокруг, видимо было разрушено временем. Подверглось выветриванию, как говорят геологи. Хотя, может быть я и ошибаюсь и каменные палатки образовались сразу, этакие пузыри магмы, вспучившейся и так застывшей многие миллионы лет назад.

Всего на небольшой территории располагается 14 каменных останцев, с наибольшей высотой в 10 метров.

Вид у Каменных Палаток, правильно их называют Большие Каменные Палатки озера Большие Аллаки, довольно зловещий. Древностью глубокой веет от них и чем-то запредельным. Более того, один из останцев похож на человеческий череп и смотрит на окружающий мир пустыми дырами-глазницами,в которых ветер выдувает свою заунывную песню.

Как оказалось, неспроста такое впечатление производят эти исполины. По мнению ученых-археологов, здесь в древности было капище, где наши предки, язычники приносили жертвы богам. В центре каменной группы есть ровная площадка, видимо она и служила жертвенником.

Есть на останцах озера Большие Аллаки и рисунки древнего человека. Подобные рисунки, опять же по словам ученых, имели сакральный смысл. Рисовались они ни где попало, и не просто так, а именно в культовых, священных, значащих для древних людей местах.

Есть на Каменных Палатках и рисунки современных вандалов. От того объект, являющийся памятником природы, взят под охрану. Пока совсем все не изрисовали и не угробили. Вандалом в принципе по барабану всякие жертвенники и памятники, им бы имя свое увековечить.

Впервые Каменные Палатки были описаны в 1914 году археологом Владимиром Толмачевым, он же и произвел первые раскопки, обнаружил рисунки и предположил, что Каменные палатки являлись местом жертвоприношения.

Повторное изучение Каменных Палаток было произведено в 1972 года другим археологом, Владимиром Петриным. В результате раскопок им было найдено множество предметов, а также новые рисунки. Был найден и медный идол.

Возраст предметов: наконечников стрел, изделий из горного хрусталя, а также рисунков датируется примерно 4 тысячами лет до нашей эры. Летом 2013 года возле Каменных Палаток мною тоже была замечена большая армейская брезентовая палатка (вот ведь тавтология!) видимо археологи продолжают исследовать местность.

Территория вокруг Каменных Палаток обнесена изгородью, стоит сторожка, но проход свободный. Вокруг чисто, видимо убирают мусор.

Приятно в летнюю жару, побродив меж живописных камней Каменных Палаток озера Большие Аллаки, затем окунуться в это самое озеро. Вода в озере чистая, дно каменистая. Красота!

Похожие каменные палатки имеются на юге, в Оренбуржье, рядом с селом Кваркено, хотя и уступают по красоте Аллакинским.

А добраться до Каменных палаток можно таким способом:

трасса Екатеринбург-Челябинск, поворот на Красный партизан, это чуть южнее слияния с Каслинской дорогой. От Красного партизана нужно ехать на восток километров 10 мимо озера Малые Алакки. И если все сложится удачно, грунтовая дорога вас выведет в итоге к Каменным Палаткам

Губерлинское ущелье.

Жизнь в степях Оренбуржья прямо скажу — совсем не сахар. тут и там дымят гиганты металлургии, окрашивая местность в разные тона. Воздух наполнен копотью и запахом каленого металла. А за границами промышленных молохов — выжженная степь. И это тоже часть  Южного  Урала , самый его юг, где жили в свое время лишь одни казахи-кочевники. Куда приезжали осваивать эти земли отнюдь не по комсомольской путевке, а чаще по приговору суда. Вот такие условия жизни мы имеем в этом краю. Есть о чем завидовать жителям Оренбургских степей соседям на севере, лесам и озерам. Однако и здесь есть спасительный уголок, где можно укрыться в тени от палящего солнца. Это долина речки Губерли, так называемое  Губерлинское ущелье .

Речка Губерля берет начало на  южных  склонах Зилаирского плато или же на северных Саринского плато и на протяжении 111 километров течет с юга на север, впадаю в реку Урал  у самой границы с Казахстаном. Там, где Губерля прогрызает невысокие Губерлинские  горы, являющиеся  всего  лишь Саринским плато, образовывается живописное степное Губерлинское   ущелье . То есть это степная равнина, прихотливо поднятая природой над окружающим пространством.

Слово «губерля» переводят с башкирского как «бурная». Хотя мне тут слышится и переделанное «куперля» — «мостовая». Помните на Нугуше водопад на ручье Куперля, где имеется карстовый мост? Там ручей тоже прогрыз древние, легко размывающиеся известняки. Правда, в случае с Губерлей мы имеем дело с древними сланцами, в которых карстовые образования не образуются. Но зато они также легко размываются.

На Губерле есть два ущелья . Это Карагай-Губерлинское, в верховьях Губерли и собственно Губерлинское , расположенное южнее  железной дороги Орск-Оренбург. Его еще называют  Урал-Губерлинское ущелье , поскольку оно тянется до самого устья Губерли. И хотя они находятся на одной реке, путать их не стоит. В этой статье мы рассмотрим как раз второе  ущелье .

Чтобы попасть в него, нужно ехать по трассе Орск-Оренбург и свернуть налево, не доезжая станции Губерля. Множество дорог ведут в  ущелье . К сожалению, на многих дорогах стоят шлагбаумы. Это хозяева местной жизни спасаются не только от жары, но и от лишнего «пришлого люда». Однако попасть в  Губерлинское   ущелье  все-таки  можно, приложив немного настойчивости и смекалки. И в результате вы будете вознаграждены замечательными скальными ландшафтами, а также прохладой зелени. По дороге ориентироваться нужно на поселок Белошапка. Мост на станции Губерля охраняется и там не проехать.

По Губерлинскому   ущелью  тянется узкой полосой пойменный лес и здесь в тени высоких тополей-осокорей можно посидеть, посмотреть на бегучую воду. Губерля то застывает в заводях, то торопливо бежит по перекатам, словно пытаясь наверстать свою остановку.
По берегам — разнотравье, заросли шиповника, чилиги. И что главное, здесь есть абсолютно безлюдные места. Для любителей одиночества — райский уголок.

Особое место в  Губерлинском   ущелье  — многочисленные скальные ландшафты, представляющие собой следы выветривания. Удивительное дело — наверху холмы, а в  Губерлинском   ущелье  скалы.

Карьер в Курочкином логу.

Хребет Вишневые горы считается таким же богатым по запасу полезными ископаемыми местом, как и Ильменские горы. На богатствах хребта, у северной его части основан и построен городок Вишневогорск, изрезавший за более чем пол века недра высшей вершины, горы Кобелихи шахтами и ходами. Но сегодня наш рассказ пойдет о Куочкином логу, находящимся в срединной части Вишневых гор, на восточном склоне. Здесь находится несколько брошенных карьеров, из которых добывали в 20-40-е годы полевой шпат. Не известно, для чего требовался полевой шпат, но если его добывали, значит он кому-то был нужен. Смею предположить, что его как-то использовали в радиоэлектронике, оборонной или металлургической промышленности.

Тем не менее после завершения разработок осталась группа не больших, живописных карьеров и даже штолен. Туда мы и отправимся.

Дорога Карабаш-Кыштым-Касли. Поворачиваем на Уфалей, а затем вправо, на Вишневогорск. В Курочкин лог в лево ведет лесная дорога, на которую нужно повернуть перед коллективным садом. Сады будут стопорным ориентиром, дальше которого ехать нельзя. Собственно говоря они и находятся в Курочкином логу и на ручье, текущем по логу, построен пруд.

По дороге подымаемся наверх, затем поворачиваем влево и еще раз влево. Получается что уже едем в противоположенную сторону от хребта. Но это продолжается не долго. Выезжаем на поляну, где табличка-аншлаг указываем нам на то, что мы приехали к геологическому памятнику природы. Везде валяются пластины-чешуйки черной слюды биотита. Она,как побочный продукт повсеместно встречается в карьере.

Далее идем пешком по тропе и выходим к первому карьеру. Он глубок и затоплен водой. По отвесу до уровня воды будет метров тридцать. Длина карьера метров сто. Ширина метров 25. Он представляется собой вытянутую меридионально узкую выемку. Говорят, что сначала хотели вырабатывать полевой шпат в штольне, но скальный грунт оказался не по зубам людям и экономически не выгодным. Поэтому перешли на открытый способ. Штольни тем не менее остались. Одна из них ведет из одного карьера в другой.

Борта карьера живописны, сложены кристаллическими породами. Вокруг сосновый бор и в летнюю жару воздух просто таки напоен запахом хвои. Вокруг карьера идет тропа, по которой его можно обойти вокруг. Можно и поковыряться в отвалах и стенах карьера, а вдруг чего интересного найдете.

Следующий карьер находится южнее первого. Всего разработки в Курочкином логу состоят из нескольких открытых выработок и пары не больших штолен. Интерес представляет для любителей поиска разных интересных камушков, увлекающихся геологией, любителей полазить по заброшенным выработкам. Таковых в наше время хватает.

«Куочкин лог» на Яндекс.Картах

 

Южный Урал. Прованс ?!

Лавандовые поля – это вовсе не сказка, а самая настоящая реальность. И находится вся эта удивительная красота на севере Прованса: в Дром Провансаль (Drôme Provencale), высоком Воклюзе (Haute Vaucluse) и Альпах Верхнего Прованса (Alpes de Haute Provence). Именно здесь вы найдете самые большие (даже огромные!) лавандовые поля. Поэты и писатели восторгаются этим чудом природы. Но……… неужели, чтоб любоваться этим чудом, нужно ехать во Францию или всю жизнь смотреть на фото и вздыхать? Не обязательно, а можно выехать в Миасский городской округ в р-н пос. Атлян, а вернее на поворот с трассы М-5 на пос. Ленинск и там…………

Большой Шатак. Одиночный поход от Ильи Морозова.

Довольно старое описание маршрута. Но Илья Морозов, путешественник одичночка молодец! Все его отчеты читаю с большим удовольствием. И завтра, если все будет нормально с погодой, отправляюсь тоже туда.

 

Маршрут:Узян — г. Бол. Шатак — Узян

Участники: Морозов Илья

Время проведения: 6 — 8 августа 2004 г.

Описание похода:
По крайней мере на этом сайте я не слышал про гору Большой Шатак ничего. Высота горы — 1271 м, и на ней должна быть самая южная горная тундра на Урале. И никто ей не заинтересовался — хотя это действительно, теперь уже проверено, весьма и весьма БОЛЬШОЙ Шатак. Почему так?

Возможно, все из-за того, что стоит она на отшибе, вдали от остальных высоких гор Южного Урала. Она расположена в местах, интересных скорее любителям водных маршрутов, там, где начинается большинство маршрутов по Белой. Но, поскольку с Белой ее ниоткуда не видно, то мало кто догадывается о ее существовании.

Врочем, откуда-то у меня в уме запечатлелась фраза «конные маршруты на г. Бол. Шатак». Из какой-то рекламы. Я давно предполагал, что она должна находиться в зоне обстрела Кагинской турбазы. Но турбазы — это не совсем часть туристического community, и поэтому я решил, что пролить свет на эту «темную» гору все же не помешает.

Итак, что я знал об этой горе до похода:

— где она находится (по карте);
— что у нее много названий (из книги Матвеева «Вершины каменного пояса»);
— что ее видно с горы, у подножия которой стоит центральная усадьба Башкирского заповедника (весьма далеко) и что весной на ней долго лежит снег (тоже из какой-то книги);
— что башкиры её называют Бишитэк и будто там наверху есть озеро (от башкир, никогда там не бывавших);
— что ее видно с некоторых белорецких гор, и формы у нее весьма расплывчатые;
— что она упоминается в романах Я. Хамматова, родившегося у подножия сей горы в деревне Исмакаево, и в стихах Назара Наджми, вроде бы родившегося где-то в другом месте, но слово Бишитэк помню четко. Стих, к сожалению, не запомнил, но кажется там есть строчки вроде:

Высь и величье — не одно ль?
Одна поручена им роль.
Она, поверьте, нелегка —
сближать пространства и века.

Вот с такой информацией, а также с ксерокопией двухкилометровки из Башкирского атласа я и отправился смотреть, что это за гора.

Отправился туда еще и потому, что сходить за четыре дня на Машак счел нереальным, особенно после тех километров, которые я намотал в предыдущие три дня по городу, бегая из одной конторы в другую, ради того чтобы получились эти самые четыре дня. (Закон сохранения…подлости). А вот сходить на Шатак — вполне реально, да и полезно. В общем, неожиданно быстро успев закончить все дела в среду, уже в четверг утром я, капитально уставший от предельно насыщенной среды и невыспавшийся, в 6.40 утра уже ехал на узянском автобусе «отдыхать» на Шатак, навстречу не менее насыщенному дню.

День 1. Туда

В Узяне я высадился в 8 утра в густом тумане. Дубак на этот раз стоял чисто уральский, что было весьма ощутимо после полутора часов обездвиженности в автобусе. Зато какой воздух! Теперь это был настоящий летний уральский воздух; не мягкая чуть заметная утренняя прохлада, не влажная духота днем, не средиземноморски-теплые ласковые ночи, которыми избаловало нас это лето, нет — теперь в воздухе была настоящая уральская свежесть, и тысячи колючих молекл озона, казалось, вгрызались прямо под кожу и наполняли этой свежестью каждую клеточку тела. И лес, и река, и туман пахли теперь совсем по-другому, но до боли знакомо, создавая то самое походно-праздничное настроение и наполняя весь организм уверенностью в своих силах.

Перейдя Белую по автомобильному мосту, я увидел широкую просеку с белыми низковольтными столбами, совсем новую и не заросшую, которая вела прямо в гору. Это было как раз то, что мне нужно, поскольку накануне, рассматривая карту, я решил, что самый ближний путь на Шатак от Узяна — «по полету птицы». То есть просто строго на Запад по лесу: перевалить через три хребта и взобраться на четвертый. Просека была очень чистая, баловала меня кое-где малиной, и примерно через час я вылез из тумана на вершину хребта. Тут проходила хорошая отсыпанная дорога. Она шла чуть западнее гребня, и я решил сразу не ломиться напролом, а пройти по ней немного на север. Метров через пятьсот слева открылась широкая вырубка с видом на Шатак. Я понял, что горы это весьма серьезные, далекие и дикие, и что топать до них очень далеко. С таким же чувством смотришь издалека на Уреньгу или Зюраткуль, так что масштаб примерно такой же.

Поскольку дорога и не думала спускаться с хребта, я пошел по вырубке вниз. Здесь встретилась первая малина, сопровождавшая меня затем весь поход. В русском языке не существует слова, адекватно отображающего то количество и качество малины, которое было увидено (и съедено!) мной в эти три дня. Возможно, это слово «сумасшествие». Короче, пробравшись сначала через этот малиновый виноградник, сгребая по пути горстями ягоды, а затем через частый лиственный лес на месте более старой вырубки, я выбрался на широкие поляны, где косили траву специальными машинами. Здесь я обнаружил дорогу, обозначенную на карте, и пошел по ней по краю полей вверх по долине Малого Кухтура. На хребте, с которого я спустился, оказался ретранслятор; туда и вела отсыпная дорога. На полях было убрано огромное количество сена: непонятно только, кто ж все это съест, тем более что еще вон прошлогодние стога стоят неубранные…

Через пару сотен метров дорога повернула влево, как и на карте (другая пошла прямо), спустилась поближе к Кухтуру и снова пошла в северном направлении. Еще через полкилометра она внезапно вышла на ровную поляну с несколькими домами и загоном для лошадей — как выяснилось, это конная турбаза. Моя дорога должна была переваливать через очередной хребтик — но это было явно не то. Я спросил у туристов, куда ведет эта дорога — они сказали «через перевал в Узян». Я все же пошел по ней и сразу за турбазой увидел слева брод через Кухтур; за ним в гору шла конная тропа. Пошел по ней. Она, хоть и неимоверными зигзагами, медленно, но верно через череду покосов взбиралась на хребет. На полянах почти терялась, в лесу же наоборот была заболочена. Вскоре навстречу попались еще двое всадников. Второй, пацан лет четырнадцати на пони, узнав, что я иду на Шатак, объяснил: «Правильно идете. Сейчас будет большая поляна, на ней свернете направо; потом немного вверх, потом чуть вниз — и снова направо и дальше по дороге. Там увидите — овечек пасут, дальше у них спросите.» Ладно, спасибо.

Действительно, на поляне эта тропа вышла на другую тропу, пришедшую слева, долго поднималась вверх, затем на вырубке, с которой открылся вид на хребет Куюшты с мощными скалами, спустилась чуть вниз — и вывалилась на дорогу, теперь уже вдоль Сухого Кухтура. Пройдя вверх по этой дороге с пол-километра, я понял, что у меня нет никакого желания смотреть, где пасут овечек, потому что становилось ясно, что конная тропа ведет в обход Куюштов, а это огромный крюк. Поэтому я взял азимут на Куюшты и пошел через лес.

Река Сухой Кухтур оказалась каменистым руслом из очень крупных валунов, а ее пойма — вообще необычным ландшафтом, похожим на лесотундру Мерзлого утеса. Здесь встречаются и обычные каменные речки, но в основном — это ровный луг какой-то лапландской расцветки с редкими, но очень крупными и обязательно плоскими валунами. Очень красиво.

Дальше пошел березово-кленовый лес и плавный подъем. И дождь, пока еще с перерывами. Плавный подъем внезапно закончился резким скальным взлетом и… наверху не оказалось обратного склона! То есть вид назад — замечательный, а впереди, где должен быть Шатак — просто лес, просто чуть наклонная лесная равнина. Таким образом, хребет Куюшты — это такая гигантская скальная ступенька на пути к Шатаку. Похожее строение имеет в своей северной части хребет Малый Таганай, если лезть на него с востока.

Я продолжал свой путь по азимуту в сторону невидимого Шатака по березовому лесу и высокотравным полянам. То светило солнце, то накрапывал дождик, и наконец разразилась настоящая гроза. Я переждал ее под полиэтиленом. Но теперь все равно предстояла капитальная «автомойка» мокрыми щетками высокотравья. Подкрепившись шоколадкой, пошел дальше. Довольно противно, но, постепенно разогреваясь, привыкаешь. Видимости никакой, просто ровный березовый лес с травищей, слабый уклон поперек моего азимута. Где-то через час после ходьбы по такой местности передо мной возникла небольшая скальная стенка (ожидаемый микрохребтик), с обратной стороны которой оказался здоровенный обрыв и спуск в долину очередного Кухтура. То есть опять ступенька, зеркальная по отношению к Куюштам.

Вот тут у меня появилась возможность рассмотреть Шатак повнимательнее и вблизи. И заодно порассуждать об этимологии названия «Шатак». Одно из названий горы — Биш-Тау, т.е пять гор, много гор. Гор действительно много. Вокруг главной вершины и перед ней много других вершин, скальных и лесистых, крутых и пологих; они являются как бы ступенями к главной вершине — этакому акрополю. Сама макушка кажется покрытой степью с зарослями кустарника, но ясно, что это не так. Что же это на самом деле, еще предстоит выяснить.

Биш-Тау, Бештау, Бишэтэк, Б. Шатак. Может, двести лет назад какой-нибудь заезжий аглицкий географ из числа тогдашних хип-хоперов написал на своей карте «B. Shatack», а тот, кто ее срисовывал, переписал это как «Б. Шатак»?

Беру азимут на ближайшую вершину с мощным скальным «фасадом» и спускаюсь вниз в долину Большого Кухтура. Небо тем временем затянуло окончательно и дождь шел непрерывно. Мне это было уже совершенно безразлично — к этому времени я был мокрый до последней нитки. Кухтур перешел в очень живописном месте — русло было загромождено крупными валунами, позади которых образовался красивый омут. Дальше долгий подъем по лиственному лесу. Ручьи встречались на каждом шагу; это заставило меня сделать предположение, что гора сложена сланцами вроде уреньгинских, пласты которых наклонены в сторону этого склона, из-за чего вся вода стекает сюда. Непосредственно перед скалой мой путь пересекла заметная тропа. К скале вышел с левой ее стороны и стал подниматься по крутому распадку между скалой и соседней горой. Тут дождь превратился в ливень, и я переждал его под скалой.

Дальше по краю скалы поднялся на седловину между этой горой и основным массивом Шатака. Снова начался подъем; пересек подряд целых три тропы. Пошли луга с редкими лиственницами и совсем редкими мелкими курумниками. Добрался до гребня этой плоской горы. Справа от меня распадок и за ним большая гора. Слева тоже распадок и большая гора. Дождь и клочья тумана. Главной вершины не видно. Азимут уже сбился; продолжаю топать по гребню горы примерно туда, где она должна находиться. Красивое лиственничное редколесье. Наконец из тумана выплывает вершина, она к югу от меня. Кажется совсем близко. Попадается заросшая дорога, скорость возрастает. Но гора будто стоит на месте. Дорога начинает обходить ее слева; тогда я бросаю дорогу и иду по лошадиной топтанке по лугам вверх к вершине. Дождь кончается, выглядывает солнце.

Топтанка вышла на сравнительно укатанную дорогу, которая все поднимается по плато, конца и края которому не видно. Луга и березовое криволесье. Гора совсем близко. Силы уже на исходе, из сапог едва успеваю выливать воду. Туча уходит, надо мной граница между ней и чудесным голубым небом. Но с той стороны, откуда я пришел, снизу наползает другая туча, ослепительно-белая, и быстро пожирает хребет ниже меня. Вскоре и меня накрывает туманом. Последние несколько рывков напролом через траву, еще немного курумников, немного малины в рот для последнего рывка — и я выбираюсь из тучи на самую вершину. Так и думал, сланцы. 1271 м.

Пока еще не холодно даже на ветру, да и солнышко светит. Время 20.30. С момента выхода из Узяна прошло 12,5 часов. Хорошо, что у меня есть полный комплект сменной одежды — преодеваюсь в сухое и развешиваю сушиться вещи. Забавно, те места одежды, которые обычно бывают мокрыми — спина и пояс рюкзака — теперь кажутся сухими. Быстро ужинаю двумя стандартными бутербродами с салом, и уже основательно задубев на ветру, спускаюсь в криволесье и устраиваюсь на ночлег.

День 2. Там

Погода наладилась. Проснувшись утром, я первым делом полез на вершину и не сразу понял, где очутился. То ли это был канадский фиорд, то ли шхеры корейского полуострова в районе Чемульпо. Там, где вчера был Узян, оказался морской залив, укрытый туманом, из которого тут и там вздымались черные острова с крутыми лесистыми склонами. Не менее крутыми были и берега этого залива — массивы Северного и Южного Крака. Этот залив через длинный узкий пролив соединялся с бескрайним морем в стороне Белорецка, и лишь далеко-далеко на другом, турецком берегу этого моря угадывались знакомые очертания Малиновки и Кирели. С другой стороны, в стороне Тукана, раскинулось еще одно, еще более крупное море, тоже дымившееся туманом, но и у него, если присмотреться, у самого горизонта был виден противоположный берег, а на нем в дымке угадывалась огромнейшая куполообразная гора, резко возвышавшаяся над другими — наверное, гора Арарат.

Я забрал с вершины свои почти высохшие вещи, вернулся обратно к своему дому, позавтракал, взял нитки с иголкой (занятие для привалов) и больше ничего, и отправился в путешествие по горе, которое обещало быть долгим и увлекательным. Потому что основная часть горы располагалась к югу от главной вершины и представляла собой огромное холмистое плато, покрытое березовым редко- и криволесьем, лугами и тундрами. Сначала я добрался до соседней скальной вершинки, загораживавшей мне до этого вид на юг, и устроился поудобнее зашивать многочисленные дыры на своей рубашке. Утреннее солнце быстро высушило все моря, и я вновь оказался на Южном Урале, и тем не менее он казался мне новым и незнакомым. На просторах этой горы не чувствовалось никакой экзотики и эксклюзивности, а наоборот чувствовались обжитость и уют. Вот по лугам с главной седловины поднимается караван лошадей. Где-то внизу слева тоже слышны звуки колокольчика. И справа, где проходит вчерашняя дорога, тоже доносится лошадиное ржание. Совсем далеко на юге спускается вниз по тундре целый табун лошадей. Имея хорошее воображение, нетрудно представить себя Пржевальским на Тянь-Шане, наблюдающим за жизнью последних на планете диких лошадей.

Спустился на вчерашнюю дорогу. Она истоптана копытами, да и на машине по ней ездили не так давно. Дорога идет в основном по березовому редколесью; иногда открываются виды на ближайшие горы. Поражает количество разнообразных крупных птиц, то и дело вылетающих прямо из-под ног. Внезапно в просвете увидел прямо под собой домики Исмакаево — совсем близко. Я хочу выйти на то огромное тундровое поле, что виднелось на юго-восточном краю плато. Сворачиваю в лес и петляю по лошадиным тропам. Ими истоптан весь лес. Попалась совсем набитая тропа, быстро двигаюсь по ней. Лес расступается — и я у цели. Потрясающий простор. Чистая ровная тундра без камней, низкая трава — идти по ней очень приятно.

Мне хочется распутать лабиринт здешних дорог, и я иду к табуну лошадей, пасущемуся неподалеку, в надежде расспросить пастуха. Но никакого пастуха нет и в помине; наоборот, за пастуха лошади принимают меня! При приближении к ним они выстраиваются в одну шеренгу и вопросительно смотрят на меня своими умными глазам. Лошади сытые, ухоженные и расчесанные. Они пасутся на краю скального обрыва, под которым продолжается бескрайнее тундровое поле. Поскольку лошади явно собираются топать за мной, я быстро сваливаю вниз и спускаюсь по скальной расщелине. Между прочим, очень интересная наклонная скальная стенка, гладкая, как зеркало.

Впереди видны две дороги — одна идет по краю поля, а другая пересекает его по диагонали. Откуда-то доносится звук работающего дизеля. Вдруг по диагональной дороге проносится… бензовоз и скрывается где-то у подножия большого скальника, где из леса торчит какая-то вышка. Ну и дела на высоте 1200 метров! Разумеется, следую за ним.

Ага, буровая вышка. Новенькие, чистые выгончики, бульдозер, две машины. Что-то бурят. Перекрикивая шум дизеля, спрашиваю у мужика, сидящего верхом на цистерне бензовоза, не разбирается ли он в местных дорогах. В ответ он отрицательно качает головой и указывает мне на соседний вагончик.

На стук выходит типичный буровик в болоневой куртке и вязаной шапочке. Мужик вполне дружелюбный; дорог, правда, кроме тех, что ведут в Авзян, он не знает, зато согласился проводить — показать, где ручей.

По пути он обратил мое внимание на породу, из которой состоял скальник — те самые спрессованные круглые булыжники! Сразу с разгону спрашиваю его: «Уран какой-нибудь ищите?» Мужик, ничуть не смутившись, спокойно отвечает: «Да нет, золото, платину. Ну, мы-то не геологи, мы только буровики. Где скажут, там и бурим. Породу отправляем на анализ в Пермь, результаты будут только через два месяца». — «И давно здесь?» — «С января месяца». Работой доволен («всю жизнь так»), зарплату, тьфу-тьфу, платят, и ладно.

Происхождение породы он объяснил так: «Здесь раньше было море, образовалась эта галька. Потом пришел ледник и загнал ее сюда». Вот и ручей, с которого они возят воду. Мужик предложил напиться воды и распрощался.

Я же вернулся на «авзянскую» дорогу и пошел по ней в сторону своей горы. Место это (около «булыжникового» скальника), пожалуй, самое красивое на Шатаке. Тут и тундра, и вид на все горы, и скалы, и главная седловина с вытекающим из нее Большим Ключом. И опять кругом лошади, лошади, лошади, звон колокольчиков — и ни одного пастуха.

Дорога стала спускаться чуть вниз, как и показано на карте. Виды один красивее другого; местность в основном открытая. У того места, где дорога в характерном овраге пересекает ручей, чуть ниже расположена стоянка конной турбазы. Место исключительно живописное — широкая поляна с редкими березами, лиственницами и кустами можжевельника, и великолепный вид на обе стороны шатакской подковы (здесь Шатак похож на уменьшенный Иремель). Новенький длинный стол с лавками, строящийся навес и неподалеку в чистом поле одинокий… туалет, без двери, с богатым настенным фольклором по этому поводу.

Дальше дорога постепенно поднимается на седловину между основной вершиной и горой, образующей левый бок подковы, и вскоре сквозь деревья уже маячит моя гора. Как и вчера, она оказалась гораздо более высокой, нежели смотрелась издалека (те «кустарнички» — это кривые березки), и наконец, довольный прожитым днем, но зверски голодный и уставший, я добрался до своего дома. Найти его не составило труда — издалека был виден ярко-красный спальник, вывешенный мной утром на просушку. Пообедал, еще полазил немного по вершине, подивился величине горы Ямантау, столь заметной даже с 70-километрового расстояния (отсюда как раз виден ее ттысячеметровый западный склон), но жара и усталость быстро свалили меня, и в конце концов, еще задолго до захода солнца я забрался в спальник и завалился спать. Завтра я попробую пройти до Узяна по тропе, и желательно успеть к семичасовому автобусу, так что нужно накопить сил.

День 3. Обратно

Вставать холодно, сыро и противно; собираться тоже. Но как же хорошо начинать поход, поднимая полностью упакованный, наконец, рюкзак одним пальцем за одну лямку! А когда рюкзак уже сидит у тебя на спине, и пояс плотно подогнан, то в этот момент лично у меня всегда улетучивается любой дискомфорт, даже когда рюкзак втрое тяжелее, и появляется ощущение, что ничто тебя не остановит.

Опять долгий спуск по траве и мелким, крошащимся курумникам, на седловину. Опять все истоптано лошадьми. Попадается первая дорога, совсем заросшая, за ней нормальная. Вроде та. Прохожу по ней чуть назад, чтобы убедиться, что с нее нигде вправо не отходит вниз тропа, разворачиваюсь и быстро топаю по ней в северном направлении. В одном месте лошадиная тропа, идущая по дороге, раздваивается, и две тропки некоторое время идут параллельно в паре метров друг от друга. Наконец левая вместе с дорогой уходит вверх, а правая — вниз. Иду по правой. Не очень-то и заметная. Но местами видно, что идет она по бывшей здесь когда-то давно дороге. Ручей, водопой, привал. С момента выхода прошел час.

На водопое лошади разбрелись и истоптали всю траву вокруг; еле нашел тропу. Она продолжает спускаться вниз в обход горы, по которой я шел позавчера, на седловину со скальной горой. Потрясающе красивый чисто лиственничный лес; деревья огромны, как секвойи. Седловина, ответвление тропы вправо. Опасаясь, что она уйдет вниз по долине Большого Кухтура, иду прямо. Тропа, траверсируя склон, спускается на большую поляну с ручьем и развалинами сарая; за ней огромное стойбище с оборудованным костровищем. Где же здесь найти тропу?! Мыкался-мыкался, нашел какую-то, но она кончилась у родничка. Пошел назад, заметил нечто вроде колеи, и пошел по ней. Вот по колее пошла топтанка, вот к ней справа и слева присоединяются еще и еще, и вскоре у меня под ногами снова тропа!

Тропа опять слабая, идет опять по бывшей дороге и не думает спускаться дальше вниз. И даже нао.. нет, не может быть.. Очень даже может! Взбирается обратно на хребет! Просто залезает на него точно так, как это делает дорога на карте, идущая от Большого Кухтура, по неописуемо красивой широченной поляне с отдельными гигантскими лиственницами с обломанными вершинами. Боже, неужели топать в обход до самых полей под горой Караташ-1011? Но тогда она должна выйти на верхнюю дорогу.

Не вышла. Хм, странно. Может я проскочил и не заметил? Дорога идет вблизи гребня на север по западному склону хребта («В Тукан», мысленно пошутил я) и чуть спускается вместе с ним. Дальше полное соответствие с картой. Справа красивейшие высокие скалы, затем заворот вправо, широкая заболоченная луговина, брод через гнилой ручей (Большой Кухтур). Затем тоже все как на карте. Правда дорога после ручья сворачивает влево, а прямо идет тропа, превращающаяся повыше опять в дорогу. Теперь нужно перевалить небольшую возвышенность. Поле кончается. Если сейчас оглянуться назад, то открывается один из красивейших видов на Шатаке: золотистое поле, а за ним — отвесная серебристая скальная стена.

Дорога лезет в гору, чуть заворачивая к северу, затем выходит на более широкую дорогу (в этом месте стоит мощная лиственница с кривыми ветвями), которая, пройдя еще чуть вверх на север, резко заворачивет вправо и на самом верху возвышенности вываливается на широченнейшую дорогу. Она быстро выходит на большое наклонное поле, пересекает его и долго-долго спускается по лесу к Сухому Кухтуру. Здесь в лесу попадаются невероятно красивые экземпляры клена, сосны и лиственницы, очень высокие и стройные.

Дальше иду позавчерашним рутем — я тогда не дошел до брода метров триста. Сворот влево на вырубке заметил легко, а вот следующий, на покосе — проскочил. И правильно сделал! Эта тропа как раз идет по бывшей дороге, которая обозначена на карте, и переходит Малый Кухтур ниже турбазы. Сразу от брода она выходит на дорогу вдоль Малого Кухтура, которая через секунду выходит на дорогу к турбазе. Ууу, знакомые места. Ни одной ягодки на малине…

На полях спросил у мужика дорогу в Узян. Оказалось, что это эта дорога и есть; она вскоре заворачивает по полю влево, лезет на хребет и выходит на гребне на ретрансляторную дорогу буквально в 50 метрах южнее ее пересечения с просекой. Итак, пол-шестого вечера я почти в Узяне. Переодеваюсь и спускаюсь по просеке. Что-то новое. Красота-то какая! Тогда же был туман. А теперь: ярко-синий пруд в окружении крутых, покрытых сосновым лесом гор, за ним вторым ярусом горки повыше, справа изящный Узянский Крака, и третьим ярусом на горизонте — крутые степные склоны Большого Крака. И голубое безоблачное небо над всем этим.

А дальше — дорога, мост, автостанция — и все то же самое, но только из окна автобуса, до самого Белорецка.

Некоторые выводы:

Шатак — это не Иремель, но его упрощенная копия. Отличается большей простотой форм, отсутствием курумников, присутствием воды, лошадей и огромного количества дичи. Последнее объяснется тем, что леса вокруг горы — лиственные. Северная, главная вершина ничего особенного из себя не представляет, и тот, кто на нее не полезет, много не потеряет. Основные красоты следует искать ближе к г. Капкаташ.

Разведанная мной тропа от Узяна идет так: сразу за мостом через Белую по просеке до гребня, затем по гребневой дороге 50 м влево и направо на грунтовую дорогу вниз. По ней через лес и поле к Малому Кухтуру: в первой ложбинке влево, затем через сотню метров вместе с дорогой вправо и сразу сворот влево. Затем через 5 м то же самое: вместе с дорогой вправо и сворот влево на брод. Дальше по тропе через луг, покосы и лес перевалить хребтик и, выйдя на дорогу, вправо и дальше все время по ней вверх. На самой макушке возвышенности, после поля, резко свернуть с широченной дороги на второстепенную влево и через пару сотен метров не проскочить ответвление на тропу вправо у лиственницы. Дальше вниз по лесу на поле и по полю в сторону скального гребня — там уже начинается хребет Шатак.

В Зианчуринском районе Республики Башкортостан состоялась масштабная акция «Живи, река!»

Новости от Минэкологии РБ.
Предприятия, учреждения, общественные организации и жители района вышли на уборку прибрежных полос водных объектов. Реки Большая и Малая Сурень, Большой и Малый Ик, Самаза, Ускалык, Касмарка, Ассель протекают в том числе по территории населенных пунктов.

Акция показала, что состоянием водных объектов жители обеспокоены. В очистке прибрежных полос приняли участие более ста человек. Общими усилиями собрано и вывезено 6 машин мусора.

Организатором акции выступил Сибайский территориальный комитет Минэкологии РБ.

Комментарий от сайта «Весь Южный Урал».
В последние года стало очень распространенным устраивать подобные акции по уборке мусора. Видно многих людей уже в конец допекло то, во что превратились многие общественные места. Вот бы еще допекло так, чтобы люди наконец-то перестали мусорить. Но, как говориться, не в
этой жизни.

Долгобродский тоннель.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Михаил Канов, Снежинск.

Развалины Кварцитовой фабрики в г. Бакал.

Начинаем публикации, рассказывающие о заброшенных производствах Южного Урала. Это большая и долгая тема.

Историческая справка:

Производить кварциты в Бакальском рудоуправлении начали в 1940 году. Первоначально они добывались попутно при производстве вскрышных работ. В конце 1942 года был открыт и введен в эксплуатацию кварцитный карьер “Рудничный”, расположенный на юго-восточном склоне Буландихинской горы. В 1949 г. была построена и введена в эксплуатацию дробильно-сортировочная фабрика для переработки кварцитов.

Я уже давно хотел побывать на ней и пощелкать камерой, множество раз по пути на шахту проезжал мимо, но никак не срасталось. И вдруг – случайность, мы едем на Кварцитку:

Подъезжаем к Кварцитке

 

Начинаем осмотр с бункера дробилки:

Бункер дробилки

Впечатление однако такое, что это взорванный бункер Гитлера:

Кто-то приготовил и не забрал хабар:

Хабар

Есть пустоты, в которые можно пробраться. Но не хочется:

Недра бункера

С дробления порода по конвейеру шла в корпус грохочения, где готовая продукция отделялась от высевов – более мелкой фракции:

Здание грохотов

Видны следы пожара и раскурочивания всего, чего только можно:

У этой лопаты нет будущего:

Лопата

Портал для входа вандалов и расхитителей кирпичей:

Портал

Совершенно непонятно, как здание еще держится – практически со всех углов оно подгрызено. Наверное, качественно строили:

Непонятно, как стоит

Видны внутренности второго этажа. Сейчас мы заглянем в ту дверь, которая внизу слева:

Вандал-аккуратист сложил кирпичики:

Кирпичи

Второй этаж. Забираться я не стал, форма одежды была неподходящая. Да и что я там мог найти?

Второй этаж

Следующее – здание отгрузки высевов. На него тоже шла конвейерная галерея, которой уже нет:

Потолок еще ого-го какой крепкий:

Потолок

Затвор, которым открывался отгрузочный бункер:

Затвор

Сюда заезжали “вертушки” – железнодорожные составы из специальных вагонов, называемых думпкарами:

Было желание на этой фотографии подрисовать смайлик:

Места посадки инопланетных кораблей:

Посадочные места для НЛО

На самом деле – опоры для галереи, по которой шла отгрузка готовой продукции из корпуса грохочения:

Не мог удержаться, чтобы не сделать еще несколько видов:

Фабрика кварцитов

Фабрика кварцитов

Здание грохочения

А вот и дата строительства, которая опровергает официальные источники. Не 1949, а 1948. Хотя кто знает, может быть, это лишь дата строительства одного корпуса:

Год постройки

Фабрика кварцитов в перестроечные времена была выведена из состава Бакальского рудоуправления (обычная практика при растаскивании предприятий) и, несмотря на свою экономическую выгодность, разграблена и уничтожена. Весной 2005-го она прекратила свое существование…

Покидаем саму фабрику и перемещаемся к будке стрелочника. Наибольшее удивление – адресная табличка. Вокруг – три километра до ближайшего поселка, никакого “Спортивного проезда” быть не может. Надеюсь, что старожилы Бакала прояснят ситуацию, но пока это – белое пятно:

Будка стрелочника

На удивление – с крыши еще не посрывали довольно неплохое кровельное железо:

Будка стрелочника

Внутри – раздрай:

Будка стрелочника

Если посмотреть на дорогу со стороны фабрики, то буквально в сотне метров – легендарная скала Шихан, достопримечательность наших гор. Краткая справка — http://wikimapia.org/21048965/ru/Скала-Шихан. Возле нее же несколько лет подряд проходит трасса международного авторалли “Южный Урал”.

Шихан

Скала Шихан была снята в нескольких художественных фильмах, например – в х/ф “Барак” –http://youtu.be/lxJjbzYLqhg . Самое начало, с 1м05сек по 1м30сек – камера захватывает еще работающую фабрику кварцитов, перемещается на Шихан и останавливается на уже несуществующей сейчас дороге.

Шихан

Автор: http://bescomblog.com

Карагайский карьер. Сатка. Магнезит.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Михаил Канов, Снежинск.